Скажи мне, Господи

Не я ли, Господи? Скажи мне, что не я…

До кровью осквернённого рассвета 
ты трижды отречёшься от меня, 
Страх в сердце заглушИт мольбу завета, 
И слёзы не отмолят драму дня… 

Плевок в лицо вмиг обратится в пасть, 
Разверзшуюся точно под ногами, 
Навечно покарав земную власть, 
Поправшую молитву в Гефсимане. 

Цена Господней крОви на устах, 
ИскУплен сей предел земного блуда, 
А сребреник беды звучит в веках, 
Как символ порицания Иуды.

Кующий гвоздь, ты запятнаешь честь, 
Твой плод трудов отравит храм Господний, 
И сладкой речью сдобренная весть 
вовеки не загладит грех фривольный. 

Все помыслы освистаны толпой,
Неверием помечен путь деяний,
Ниспослан свыше чудом – стать звездой,
Ведущей по ступеням испытаний.

Ты, падая под тяжестью креста,
Мольбой своей отсрочил катастрофу,
Насмешливо глумилась слепота –
Конвой страданий Сына на Голгофу.

Коварство и предательская лесть 
клеймо на сердце выжгут; миг страданий: 
С ним вечность отречёт от жизни смерть, 
И будет обескровлен лик попраний. 

Жестокие шипы вонзались в кровь
и рвали на куски святую душу,
Пытаясь растоптать Отца любовь,
Но стон единства с верой не разрушил.   

Ничтожна смерть для духа во плотИ,
Здесь жизнь не исчисляется годами,
Наказ небес воистину нести –
Прописан на скрижали временами.

Потребно символ веры напитать
любовью  – наивысшею святыней,
И скорбно на преграды не роптать,
Смиреньем насыщать свой дух поныне…

Мой крик пронзает чрево пустоты,
Вдруг слышу шёпот нежный и сердечный,
Твой чистый облик в лоне высоты
заботливо встречает жизнью вечной. 

Прости за час страданий на кресте,
Прости за чёрствость душ и безучастье,
Дай право быть причастным к чистоте,
Сними запрет на истинное счастье.

Ответ мне дай на мучащий вопрос,
Чтоб вскрыть все грани сущной красоты,
Прошу, скажи мне, Господи, не я ли? 
Промолвил тихо Равви: “Нет, не ты”.